Мусульманская культура в Волжской Булгарии. Распространение и региональные особенности

 

 

Имеющиеся у нас факты свидетельствуют, что процессы становления Булгарского государства стали особенно активно протекать в конце IX - начале X вв., поэтому распространение Ислама следует относить именно к этому времени. Не случайно первые археологические следы ислама прослеживаются еще в языческих погребениях второй половины IX в. Танкеевского могильника, где обнаружены перстни с арабскими надписями, знаменуя, очевидно, начальный этап проникновения Ислама в среду булгарских племен [Казаков, 1985, с.178-182; Казаков, 1992]. Таким образом, основной причиной распространения ислама среди булгар следует признать внутренние факторы, консолидацию различных племен под властью булгар.

Но почему из всех мировых религий в Поволжье распространился именно Ислам? Ответ на этот вопрос можно объяснить взаимодействием различных внешних и внутренних факторов. С одной стороны, ни христианство, ни иудаизм не могло быть привлекательны для булгар, поскольку ближайшая тогда христианская держава - Византия находилась в союзе с Хазарией и не оказывала сколько-нибудь активное  влияние на Поволжский регион, а против иудейской Хазарии булгары собирались вести борьбу. Следовательно, выбор Ислама был предопределен складывающейся политической конъюнктурой.

Особую роль в этом выборе сыграли активные торгово-экономические контакты Поволжья со странами Средней Азии - Хорезмом и державой Саманидов. Благодаря прямому торговому пути в Среднее Поволжье мусульманские купцы получили доступ к северным товарам в обход Хазарии.

Плавное развитие булгарского общества и медленное проникновение в него Ислама в IX-X вв. привело к возникновению государственности и принятию мусульманства Алмышем и частью знати. Кратким и в достаточной мере искаженным свидетельством этого служит  упоминание в одном из своих сочинении арабского купца и дипломата из Андалусии (Испания) Абу Хамида Ал-Гарнати. Он приводит рассказ о начале Булгарского государства и первых его правителях. Особо следует подчеркнуть, что ал-Гарнати передает не просто услышанную им легенду, а пересказывает довольно близко к первоначальному тексту отрывок из прочитанной им в книге «История Булгарии», написанной булгарским столичным кади Йагкубом ибн Нугманом, то есть вполне официальную историографическую традицию. «А смысл слова булгар», - пишет андалусский путешественник, - “ученый человек”. Дело в том, что один человек из мусульманских купцов приехал к нам из Бухары, а был он факихом, хорошо знавшим медицину». Далее он рассказывает о болезни эмира/царя булгар и его жены, их излечении этим факихом и о принятии булгарами Ислама. Принятие Ислама вызвало гнев царя хазар, который пошел на булгар войной, но был разбит, с помощью «больших мужей на серых конях» («войска Аллаха, великого и славного», как сообщает источник ал-Гарнати) [Путешествие ал-Гарнати, с.31].  Это, скорее всего, не первая версия этого сюжета, но единственная аутентичная, сохранившаяся в письменных источниках. Основная канва этого своеобразного “введения” в булгарскую историю состоит в том, что булгары приняли Ислам в период существования Хазарского каганата (до начала 980-х гг.), и  значительную роль в этом сыграли проповедники из государства Саманидов.

В другой, более поздней версии, дошедшей до нас в преданиях, записанных в XVIII - XIX вв., сюжет этот изложен более подробно и приписывает распространение Ислама в Булгарии трем асхабам (сподвижникам) Пророка Мухаммада (мир ему и благословение). Один из них излечил дочь правителя от смертельного недуга и, женившись на ней, дал начало новой исламской династии [Галяутдинов, 1998, с.162-163]. С точки зрения исторической реальности сюжет этот носит легендарный характер. Это было ясно уже такому реалистически мыслящему просветителю, как Ш. Марджани, подвергшему эту версию резкой критике. И он прав. Однако зерно истины в этой легенде все же есть. По существу, это предание можно расценивать, как попытку булгарских средневековых историков удревнить корни своего правоверия и утвердить в среде населения Булгарии чувство превосходства над соседями, не способными претендовать на родство со сподвижниками Пророка. Следовательно, историческая и фольклорная версии довольно сходны, что позволяет думать, что последняя сохранила отрывки булгарской исторической традиции, хотя и в переработанном виде [Измайлов, 2000, с.99-105].

В чисто богословском аспекте, это играет важнейшую определяющую роль. Дело в том, что в IX-X вв. в Средней Азии, особенно при дворе Саманидов наибольшее распространение получил ханифитский мазхаб (толк) ислама, в то время как в Багдаде утвердились мазхабы аш-Шафии и Ханбаля. По ряду замечаний Ибн-Фадлана, описывавшего «ошибки» религиозной практики булгар (особенности чтения хутбы, двойная икама, неупоминание имени халифа и т.д.) можно заключить, что они следовали в ней как раз учению Абу Ханифы. Все это убедительно свидетельствует о приоритете среднеазиатского центра Ислама на выбор веры у булгар.

Точная дата принятия Ислама Алмышем неизвестна, но достаточно уверенно можно отнести это событие к первому десятилетию X в. Так, Ибн Русте, который, по мнению большинства ученых, писал между 903 и 913 гг. [Крачковский, 1957, с. 159; Новосельцев, 1990. с.11-12], сообщает, что «Царь Болгар, Алмуш по имени, исповедует Ислам», а «большая часть их (т.е. булгар - И.И.) исповедует Ислам и есть в селениях их мечети и начальные училища с муэдзинами и имамами» [Хвольсон, 1869, с.22, 23]. Прямо о том, что булгары-мусульмане действовали против русов, совершивших в 912/913 гг. рейд в прикаспийские провинции Саманидов, писал ал-Масуди [Гаркави, 1870, с.131-133; о политических обстоятельствах и событиях этого похода см.: Минорский, 1963. с.47-48; Новосельцев, 1990, с.215; Коновалова, 1999]. Сведения о том, что правитель булгар мусульманин сообщает и Ибн Фадлан, хотя старается этот факт завуалировать в стремлении выпятить свою роль в исламизации булгар и их «малика». Тем не менее, этот арабский автор, побывавший на Средней Волге, пишет, что в 921 г. в Багдад прибыло посольств к халифу с письмом от «ал-Хасана сына Балтавара, царя славян (сакалиба - И.И.)» [Путешествие Ибн Фадлана, с.55], что означает, что правитель булгар (эльтебер и сын эльтебера) Алмыш подписывался мусульманским именем «ал-Хасан» и, очевидно, был мусульманином, как и его дочь [Там же, с.78]. В составе посольства находились один из приближенных Алмыша также мусульманин - Абдаллах Ибн Башту ал-Хазари.

Были общины мусульман и в самой Булгарии. Кроме ставки Алмыша, в которой был специальный штат духовенства, включая  муэдзина [Там же, с.69], и, где, судя по словам Ибн Фадлана, было довольно много мусульман и он даже описывает их погребальный обряд [Там же, с.77-78], были и другие значительные мусульманские общины. Так, Ибн Фадлан описывает общину «домочадцев» (сородичей?) под именем ал-баранджар «в количестве пяти тысяч душ женщин и мужчин, уже принявших Ислам ... Для них построили мечеть из дерева, в которой они молятся» [Там же, с.74]. Таким образом, можно уверенно говорить, что уже в 910-920-е гг. среди булгар были значительные общины мусульман, причем и булгарская знать во главе с Алмышем приняла новую веру.

 

 

В булгарском Исламе тем не менее была заложена определенная  противоречивость. С одной стороны, ощущение своего пограничного положения в мусульманской ойкумене и строгое следование определенным ритуалам, что ярко выражалось в особенностях булгарской джаназы и политической практике. С другой – условия жизни и географическое положение диктовали некоторые отступления от канонов ритуальной практики. Например, одной из серьезных  проблем для булгар была суровая зима, которая иногда не позволяла совершить обряд погребения в соответствии с предписаниями шариата в день смерти. Вот, что пишет об этом андалусский купец и дипломат, живший в Саксине и Болгаре: «Усиливается там мороз до того, что когда умрет … кто-то, то они не могут его похоронить шесть месяцев, потому, что земля становится, как железо, и невозможно в ней копать могилу. И умер у меня там сын, и было это в конце зимы, и я не мог его похоронить, и он оставался у меня в доме три месяца пока не смог похоронить его, и оставался мертвец, как камень, затвердевшим от силы холода» [Путешествие ал-Гарнати, с.58]. Даже, если ал-Гарнати несколько преувеличивает, то и тогда становятся ясны сложности, возникающие перед булгарами в исполнении мусульманских ритуалов. Еще более сложная коллизия была связана с тем, что  на этой параллели летом ночи коротки, а зимой - дневной свет. Вследствие этого было затруднительностью совершать положен­ные шариатом пять дневных намазов. Главным образом проблема состояла в невозможности чтения пятого ночного намаза, который совершался после заката солнца, поскольку летом он по сути дела сливался с утренним намазом. В мусульманском мире солнце считалось зашедшим тогда, когда становилось совершенно темно, и нельзя было от­личить белой нитки от черной. Из-за того, что летом в Среднем Поволжье летом вечерняя заря не исчезает, стало быть, время ночного намаза не наступает. Этот факт был отмечен арабо-персидской географической традицией и отмечался практически всеми авторами, кто писал о булгарах. Эти сведения, в той или иной степени, восходящие к Ибн Фадлану, составляли особую традицию: «У булгар летом ночь так коротка, что не успевает вскипеть котелок (или не успевает человек пройти более одно фарсаха); зимой же день становится таким же коротким, как ночь летом» [Заходер, 1967, с.40-44]. Своеобразное резюме этих сведений содержится у ал-Идриси (сер. XII в.): «День у руссов и булгар настолько короток, что достигает лишь трех часов с половиной. Сказал ал-Хаукали: «Я был очевидцем этого у них зимой. Продолжительность дня была такова, что ее было достаточно только для четырех молитв, каждая из которых следовала одна за другой, с рик’атами, а между азанами и икамой не было промежутка»  [Коновалова, 2006, с.120]. По этому поводу в богословской литературе и религиозных кру­гах, очевидно, шли довольно бурные споры. Поездка булгар в Сред­нюю Азию по религиозным вопросам во многом имели целью разрешение именно этих вопросов ритуальной практики, что породило, видимо, целую плеяду булгарских факихов и богословов, широко известных во всем мусульманском мире (подробнее см.: [Давлетшин, 1990, с.138-145, 172-176]). С течением времени в Поволжье был выработан свои особенности ритуальной практики, учитывающие местные особенности, канон, позволявший во время некоторых месяцев читать намаз только четырежды в день. Со временем именно эти особенности поволжского Ислама привели татарских богословов к необходимости реформирования догматики Ислама и появления своеобразного течения богословской и общественной мысли, как джадидизм (современный взгляд на эти проблемы см.[Мухаметшин, 2003, с.17-49]).

Таким образом, Булгария уже с X в. являлась самой северной страной исламской ойкумены, а «языком» булгарской культуры был Ислам. Есть сведения о развитии монументальной архитектуры, декоративно-прикладного искусства, музыки и литературы. Внутри страны во всех крупных общинах были школы и медресе. Благодаря системе образования население обучалось грамоте и основам религии. Сохранились сведения о развитии наук и знаний - астрономии и астрологии, медицины и алхимии, богословия и права,  географии. Существовала своя историографическая традиция,  здесь жили и творили многие крупные ученые и богословы: среди них богословы, философы и поэты [Давлетшин, 1990, с.172-176]. Известны биографии выходцев из Булгарии, ставших на Востоке знаменитыми учеными, таких как известный медик Таджаддин ал-Булгари, демонстрирует включенность булгар в исламский культурный мир, где они были, хотя и отдаленными, но единоверцами. Показывает, что, несмотря на расстояния, между странами Востока и Средним Поволжьем шел непрерывный информационный обмен [Там же, с.111-142]. При этом надо учитывать, что булгарам, чтобы участвовать в этом обмене идеями и мыслями требовались огромные усилия, в первую очередь на создание и поддержание системы образования. Не случайно, видимо, и удивление восточных путешественников, видевших мектебе и медресе в булгарских аулах и городах.

Обмен идеями касался и развития богословия и религиозной практики. Целый ряд отрывочных фактов свидетельствует о некотором распространении в Булгарии такого течения ислама как суфизм.

Булгария действительно находилась достаточно далеко от основных исламских культурных центров. И это расстояние стало на Востоке, видимо, обычным присловьем. Например, знаменитый философ, проповедник и путешественник Насир-и Хосров, желая подчеркнуть могущество Аллаха пишет: «С трудом достигается крик твой из комнаты до сеней, а его голос легко доносится из Балха до Булгара» [Семенов, 1953, с.17].

Перефразируя этот отрывок стиха можно сказать, что как не велики были расстояния от стран ислама до Булгарии, также легко ислам и его культура распространялись в Поволжье, создав здесь замечательный ареал тюркской мусульманской культуры.

Таким образом, можно констатировать, что Ислам уже с конца IX в.   проникал в духовную культуру общества, изменив ее тюркские традиции и оттеснив языческие культы в область суеверий. Ислам проникает в самые широкие слои булгарского общества и уже с конца X в. мусульманский погребальный обряд и другие нормы Ислама (запрет на употребление в пищу свинины и т.д.) безраздельно господствуют в народной среде. Есть основания полагать, что Ислам в Булгарии, учитывая ее пограничное положение на «краю исламской ойкумены», был более ортодоксальным и строгим, чем в ряде других стран Ислама. На этом фоне развивалась своеобразная культура и декоративно-прикладное искусство булгар, как сочетание тюркских и восточных традиций и шло формирование единой этнополитической общности.

 

Литература

Бартольд В.В. Введение к изданию «Худуд ал-алам» // Бартольд В.В. Сочинения. Т.VIII. М.: Наука, 1973.

Бируни А. Памятники минувших поколений // Бируни А. Избранные произведения. Ташкент, 1957.

Галяутдинов И.Г. «Тарих нама-и Булгар» Таджетдина Ялсыгулова. Уфа, 1998.

Гаркави А.Я. Сказания мусульманских писателей о славянах и русских. СПб., 1870.

Греков Б.Д. Волжские болгары IX-X веках // Исторические записки. 1945. №14.

Даркевич В.П. Художественный металл Востока VIII-XIII вв. М., 1976.

Дубов И.В. Великий Волжский путь. Л.: Изд-во ЛГУ, 1989.

Заходер Б.Н. Каспийский свод сведений о Восточной Европе. Т.II. М.: Наука, 1967.

Измайлов И.Л. «Начала истории» Волжской Булгарии в предании и исторической традиции // Древнейшие государства Восточной Европы. 1998. М.: Наука, 2000.

Измайлов И.Л. Средневековые булгары: этнополитические и этноконфессиональные аспекты идентификации // Диалог культур Евразии. Вопросы средневековой истории и археологии. Вып.2. / Под ред. А.А. Бурханова. Казань, 2001.

Измайлов И.Л. К вопросу о каноничности и языческих пережитках в мусульманском погребальном обряде волжских булгар // Вопросы древней истории Волго-Камья. Казань, 2002.

Казаков Е.П. Знаки и письмо ранней Волжской Болгарии по археологическим данным // Сов. археология. 1985. № 4.

Казаков Е.П. Культура ранней Волжской Болгарии. М.: Наука, 1992.

Ковалевский А.П. Посольство халифа к царю волжских булгар // Исторические записки. 1951. №37.

Ковалевский А.П. Книга Ахмеда Ибн-Фадлана о его путешествии на Волгу в 921-922 гг. Харьков, 1956.

Коновалова И.Г. Походы русов на Каспий и русско-хазарские отношения // Восточная Европа в исторической ретроспективе: К 80-летию В.Т. Пашуто. М., 1999.

Коновалова И.Г. Ал-Идриси о странах и народах Восточной Европы: текст, перевод, комментарий. М.: Вост. лит., 2006.

Крачковский И.Ю. Избранные сочинения. Т.4. М., Л., 1957.

Матузова В.И. Английские средневековые источники IX-XIII вв. М.: Наука, 1979.

Мельникова Е.А. Балтийско-Волжский путь в ранней истории Восточной Европы // Международные связи, торговые пути и города Среднего Поволжья IX-XII вв. Казань, 1999.

Минорский В.Ф. История Ширвана и Дербента X-XI веков. М., 1963.

Мухаметшин Р.М. Татары и ислам в XX веке. Казань: Фэн, 2003.

Новосельцев А.П. Хазарское государство и его роль в истории Восточной Европы и Кавказа. М.6 Наука, 1990.

Петренко А.Г. Петренко, Билярские остеологические материалы из раскопок 1974-1977 гг. // Новое в археологии Поволжья. Казань, 1979.

Петренко А.Г. Древнее и средневековое животноводство Среднего Поволжья и Предуралья. М.: Наука, 1984.

Путешествие Абу Хамида ал-Гарнати в Восточную и Центральную Европу (1131-1153 гг.). Публ. и коммент. О.Г. Большакова, А.Л. Монгайта. М.: Наука, 1971.

Путешествия в восточные страны Плано Карпини и Рубрука. М., 1957.

Путешествие Ибн Фадлана на Волгу. М., Л., 1939.

Семенов А.А. Таджикские ученые XI в. н. э. о булгарах, хазарах, русах, славянах и варягах // Доклады АН Таджикской ССР. 1953. Вып.VII.

Татищев В.Н. История Российская. Ч.2. // Татищев В.Н. Собрание сочинений Т.IV. М.: Мысль, 1995.

Халикова Е.А. Мусульманские некрополи Волжской Булгарии X - начала XIII в. Казань: Изд-во КГУ, 1986.

Хвольсон Д.А. Известия о хазарах, буртасах, мадьярах, славянах и русских Абу Али Ахмеда Бен-Омар Идн-Даста. СПб., 1869.

Шпилевский С.М. Древние города и другие булгаро-татарские памятники в Казанской губернии. Казань, 1877.

Щербатов М.М. История Российская. Т.1-2. СПб., 1901 (1-е  изд. - 1770 г.).

 

MOSLEM CULTURE IN VOLGA BULGARIA: PROPAGATION AND THE REGIONAL SPECIAL FEATURES

Article is dedicated to one of the most important aspects of the history of Volga Bulgaria – to propagation in this medieval country of islam and its regional special features/ The author proves, what process of the penetration of new in the religion occurred in IX – first half X A.C. To the boundary of the X-XI A.C. substances islam it became established religion, which depended on the support of state and widely was extended in all layers of society. Islam became the basis of the state ideology of bulgar elite, and its ritual practice ruled in the life of bulgar society at end of tenth century.  Islam in Bulgaria acquired the special features, which determined the nature of islam up to XIX A.C.

Volga Bulgaria, islam, paganism and world religions, rituals and customs, moslem civilization, local special features